музыка
как каток, делающий по-
верхность безукоризненно
ровной, невзирая на камеш-
ки и травинки.
“Просто"—
конечно, сугу-
бый эвфемизм. Если пред-
ставить себе, какая техника
(рук, внушения, знания ин-
струментов и т. и.), какой
слух скрываются за работой
“катка”, то станет не по себе.
Слушаешь, и ловишь себя
на том, что можешь понять,
из каких нот состоит мас-
сивный аккорд —
синхрон-
но с его вступлением, где в
аккорде произошло “шеве-
ление”—
синхронно с “ше-
велением”. Все как на ладо-
ни. как на экране радара, в
мониторе.
..
Теперь
о
“камешках"
и
“травинках”-
тех самых шероховато-
стях, обычно мешающих быстро вос-
принимать гармонию Скрябина на
слух. Они вызваны бесконечным мело-
дическим движением, идущим сквозь
аккорды: сплетения голосов отвлекают
внимание от гармоний, делают их
смутными
и вместе с тем
загадоч-
ными.
Булез, подавляя слуховые от-
клонения от ровной поверхности гар-
монической прозрачности, разрушает
мелодическое дленне без границ —
раз-
бивает на те самые умело заостренные
фигуры. Заодно —
создает очередной
эффект серого слона. Вместо аккордов-
иероглифов, которыми записано нечто
великое н непостижимое, налицо ряды
превосходно отполированных доми-
нант. Да, мы слышим
это осложнен-
ные доминанты, доминанта за доми-
нантой.
.. Наконец это может надоесть.
..
Но не надоедает. Почему? Истребив
скрябинское чудо искусства. Булез
являет свое, в величии которого со-
мневаться не приходится хотя бы по
техническим причинам. Начну с того,
что действие катка, описанное выше,—
головокружительно. Чувство чуть ли
не абсолютной прозрачности много-
слойного текста, когда слух рассеян по
всему его объему, находится в каждой
точке,—
головокружительно. Чувство
атомарности, дрожания массы разно-
фигурных элементов, на которые Бу-
лез рукою ювелира разделяет текст,
чувство прецессии мириад частиц
около правильной системы точек,
простертой во времени,— космично и
тоже способно вскружить голову.
Закончу же тембровой работой Бу-
леза. Патрон 1RCAM, открыватель
звуковых миров, он творит искус-
ственные,
высокосублимированные
краски из материи скрябинской орке-
стровки, яркой, но в сущности про-
стой н даже простодушной. Живые не-
затейливые тембры Булез превращает
в некий полимер, в химические крас-
ки, завораживающие своим мерцани-
ем, которое видится словно из буду-
щего, словно из какой-нибудь инопла-
нетной действительности. Принцип
работы Булеза по этому колористи-
ческому синтезу понять можно, но
как он осуществляет это на живых лю-
дях. с неподатливым массивом орке-
стра при современной оркестрантской
культуре2.
..
Булез игнорирует —
или не созна-
ет —
содержательную сторону скря-
бинских произведений. Звуковая же
оболочка, с которой он творит чисто
звуковые чудеса, существует (в отры-
ве от наполнения) единственно по фи-
зическим и психофизиологическим
законам. Она безразлична к компози-
торской —
да и к исполнительской —
индивидуальности: и даже Булез кол-
дует не от себя, а скорее от акустики и
психологии музыкального восприя-
тия. Зато делает он с оболочкой все,
что захочет,—
лишенная упругого на-
полнителя, она податлива и прини-
мает извне какой угодно блеск, без
ментального содержимого словно бы
отдается на произвол физического
бездушного мира.
Важнейшее следствие колдовства:
Скрябин становится в исторический
ряд. Ясно слышно, что у него от Ваг-
нера, где он координирует с Дебюсси,
что позаимствовал у Танеева и Лядо-
ва, где процитировал Римского-Кор-
сакова, что списал с Глазунова, где
предвосхитил Мессиана.
.. все то, о чем
никогда, слушая Скрябина, не заду-
2 Звукорежиссура здесь не при чем,—
судя по узна-
ваемости исходных тембров, они не изменены.
мываешься и о чем категори-
чески противопоказано залу-
мываться, слушая Скрябина.
Ибо этот композитор в об-
щем ряду —
ничто. Он ценен,
когда стоит далеко в стороне
от других, когда он —
иной.
а
эту
инакость
ему дает
загадка, тайна. Сорви покро-
вы, прогони тайну ради того,
чтобы сказать: “Вот, все по-
нятно”,—
от Скрябина ничего
не останется. Если бы он был
лишен тайны, ее следова-
ло бы для него придумать.
Он гак беззащитен: попро-
буй посягнуть на завесу Та-
неева — рискуешь оказаться
в лечебнице.
"Все
понятно,
слон
се-
рый”,—
говорит Булез, для
того, чтобы, изгнав с боков
животного отсветы зари, покрыть его
радужной пленкой. Итог
просто
великий композитор Скрябин и про-
сто великий мастер дирижирования
Булез.
2. A le xa n d e r S criab in.
S ym phoni № 3,
“L e D ivin Poèm e", L e P oèm e de l'extase. R ussian
N a tio n a l O rchestra, M ik h a ïl Pletnev.
Далее Булеза следовать по алфави-
ту невозможно —
как невозможно
следовать его путем, поскольку от по-
вторения подобный опыт теряет худо-
жественный интерес. Пойдем в хро-
нологическом порядке: записи Булеза
сделаны в 1995 и 1996 годах; значит,
далее следует Плетнёв (1996, 1998).
Мы приняли удачное решение —
сменить порядок хода, так как, оказав-
шись в непосредственном соседстве.
Булез и Плетнёв дают возможность
весьма показательного сравнения.
Вот зарисовка (такое можно видеть
по телевидению): некая девица, пре-
зентуя буквально в городе Париже
причудливо декольтированный наво-
рот от Готье, только что двигалась по
подиуму и казалась существом вне-
земного происхождения. В ситуации
дачи интервью девица оказывается
16-ти лет и с недавним прошлым пи-
томицы выборгского профтехучили-
ща,— соответственно организованы
интеллект и чувства ее. Все то, что на
подиуме сообщало ей внешние при-
знаки пришелицы, засчитывается в
пользу искусства визажистов, кутю-
рье, постановщика движений и пр. Ря-
дом с нею сверстница, мятущаяся
между лицеем с уклоном в скандинав-
ские языки и Земфирой Рамазановой,
может показаться созданием весьма
3/2001 Аудио Ma газин 157
предыдущая страница 158 АудиоМагазин 2001 3 читать онлайн следующая страница 160 АудиоМагазин 2001 3 читать онлайн Домой Выключить/включить текст