f f
Л
Іір іь ш а
А лександр Х А Р Ь К О В С К И Й
Ґ Ґ
Ä e t e r n a
Д ж о р д ж а К р а м а
...Таким образом, если Земля воз-
никла, то.
.. она возникла в форме
шара. Нели же она не возникла и веч-
но остается неподвижной, то должна
быть такой же, какой бы она изна-
чально возникла, если бы у нее было
возникновение.
Аристотель. О небе.
Книга 2-я, глина 14
Lux Aeterno —
так называется сочи-
нение композитора Джорджа Крама
(George Cramb), вышедшее в 1996 го-
ду в записи американского Orchestra
2001 (руководитель James Freeman;
CD, volume 1 в серии “Music of Our
Time”, © 1996 Composers Recordings,
Inc.).
Свет вечный да светит им. Гос-
поди.
...На пороге сочинения вас встреча-
ют удивительные звуки. Меньше все-
го эти странные звяканья и посвисты
отвечают благоговению священного
текста. Больше всего - смыслу слова
порог:,
стой, что здесь? Что это упало?
прошелестело? вспыхнуло? Кто-то -
помимо нас —
подает друг другу ка-
кие-то знаки? Может быть, эти зна-
ки —
о нас?
Мы именно ступили за порог. Если
бы я был музыкальным психологом, я
бы сказал: это звуки, призванные
включить ориентационный рефлекс:
куда мы попали?
Что это там, в темноте? Откуда этот
низкий утробный гул? Откуда здесь
вообще темнота (см. название пьесы)?
Лучше спросите - зачем? Чтобы вы
начали
вглядываться.
А это —
голос? Или нет? Кажется,
голос. Женский. Сказать, что он поет,
нельзя —
нет, он, скорее,
звучит.
Как
любой другой инструмент. Вот, запел.
Пауза. Эхо вибрафона. Еще эхо - ви-
брафона, потом басовой флейты.
.. (У
Тарковского в “Сталкере" герой садит-
ся на край колодца и роняет туда что-
то.
.. После невыносимо длительной,
невозможной паузы —
гулкий удар.
Примерно такой же эффект глубины
пространства создают здесь эти отзву-
ки.) Всё дослушиваем до конца.
..
...Вплывает звук
самый немысли-
мый из всего, что здесь могло быть.
Индийский ситар. Настоящий. Играет
“свое", что и должен играть ситар,—
ту
рагу, которую он играл минуту назад,
час назад, век назад, тысячелетие, все-
гда. Только мы его ис слышали. Если
все звуки до сих пор
возникали,
то
этот —
лишь
проявляется
время от
времени. Когда он исчезнет
он нс
прекратится, Вы будете продолжать
вслушиваться в музыку ли, в тишину
ли
силясь различить его особенный
тембр: не может же быть, чтоб он про-
пал, сгинул, прекратился. Lux aeterna
luçeat eis, Domine!
...да светит же. Где
он? Да вот он снова, вот, слышите? 11 с
невероятным облегчением: он здесь.
..
* * *
Что способна сказать нам музыка?
Вернее, так: что способна сказать ее
звуковая субстанция? Если не мудрст-
вовать лукаво, то три вещи. Первая:
“Оно таково, смотри, я показываю”.
Вторая: “Вот что надо чувствовать, ког-
да это происходит”. Третья: “Утихни.
Вслушивайся. Всматривайся. Сам уви-
дишь”.
Каждый, кто впервые узнавал, что
такое детекторный приемник или эо-
лова арфа, бывал поражен мыслью:
вот музыка, она здесь, она присутству-
ет. ее надо только проявить, выловить,
дать ей себя обнаружить. Как говорят
индусы: глядя на воду, перестать ви-
деть воду
и увидеть рыбу. Только
что же это, о чем мы говорим —
о му-
зыке или о Свете Безначальном?
Что, собственно, здесь, в этом сочи-
нении Крама, так уж необычно? Цело-
тонные п атональные фразы, плав-
но переходящие в чистый мажор?
Джеймс
Фримен
(руководитель
Orchestra 2001 и автор аннотации к
пьесе) зачисляет эти переходы в ряд
самых изысканных моментов такого
рода в музыке XX века. Правда, сдела-
но красиво. Но после колыбельной
Мари в “Воццеке” Альбана Берга это
навсегда перестало быть свежим.
Может быть, то, что (по авторскому
указанию)
вся
пьеса
исполняется
“очень медленно, с ощущением меди-
тативного времени; все чревато тай-
ной"? Да Господь с вами, это ли ново?
Сколь бы ни было переносно значе-
ние слова
свет
в заглавии, по все же -
свет.
11
существует в музыке такая ув-
лекательная игра - передавать зри-
тельные феномены (то самое “смотри,
показываю"). Каковы качества звуко-
вой материи, обычно применяемой
музыкантами при передаче разного
рода свечений (разумеется, речь всего
лишь о предпочтениях)? Во-первых,
звук холодный. Любое заметное
vibra-
to
или
espressivo
уводит в “душев-
ность" или “телесность". Во-вторых,
звук тихий. Есть исключения, но в
крупных формах: “громкий свет” тре-
бует мощной драматургической под-
готовки. В-третьих, часты звенящие
тембры.
В-четвертых, высокий ре-
гистр
“топкие" звуки, как говорят
дети, не испорченные музыкальным
образованием (они же “светлые").
Здесь все это есть. Если бы я прочел
такое
счел бы просто набором ба-
нальностей. А слушаю - и удивляюсь.
Сколько раз за последние полгода
слушал эту 14-минутную пьесу —
не
устаю.
Я не нахожу этому другого объясне-
ния, кроме
чуда.
Того чуда, которое я
р а с с л ы ш и в а ю ( простите за тяже-
ловоз) всякий раз в звуковой ткани
пьесы. Чуда не в оценочном, но в тер-
минологическом (если здесь примени-
мо это слово) смысле. Что такое чудо?
То. чего не бывает — и что возможно
всегда.
А значит - всегда есть. Вспом-
ните, у Честертона: зеленый лист —
чу-
до. ибо он мог бы быть алым; он “слов-
но бы превратился в зеленый за миг до
того, как мы на него взглянули". В веч-
ности существует
риск
не случиться.
Риск надежды.
Вечная игра
возникающего
— и
возникновения не имеющего.
А упиоМ агазин 5/1 9 9 9
предыдущая страница 76 АудиоМагазин 1999 5 читать онлайн следующая страница 78 АудиоМагазин 1999 5 читать онлайн Домой Выключить/включить текст