музы ка
121
лившего, он позволяет себе изменять
акценты повествования (отсюда зна-
менитые гульдовскпе варианты, его
версии Баха). Скрябин Софроницко-
го —
весь основан на вероятностной
правде версии. Нужно ли удивляться
как парадоксу тому, что общим знаме-
нателем этих полярных в стилевом от-
ношении исполнительских манер ока-
зывается
импровизационный
джаз
Джонни Картера?!
VI. Гульд открывает в Бахе то сверх-
плотное время чистой сущности, “дру-
гое время", о котором бредит, над за-
гадкой которого бьется Джонни: "Как
ото может быть, что я думал четверть
часа, а прошло всего полторы мину-
ты?.
. Если бы я только мог жить, как в
эти минуты, или как в музыке, когда
время тоже идет по-другому.
.."
“Музыка вырвала меня из времени,
нет. не так говорю.
.. Музыка, да, музы-
ка окунула меня в поток времени. Но
только надо понять, только надо по-
нять. что это время ничего общего по
имеет.
.. ну, с нами, скажем гак”. Но,
слушая Гульда, играющего всегда “сей-
час" и никогда
“вчера” пли “завтра",
“начинаешь понемногу разбираться в
этом фокусе". Джонни обрывает са-
мую вдохновенную импровизацию и,
к отчаянию звукооператора, прерывает
звукозапись со словами: “Это я играю
уже завтра!.
....Гут как бы напрашива-
ется определение, что Джонни
это
ангел среди людей, но элементарная
честность заставляет прикусить язык,
добросовестно перефразировать эти
слова н признать, что именно Джон-
ни —
человек среди ангелов, реаль-
ность среди ирреальности, то есть сре-
ди всех нас", - догадывается Кортасар.
VII. Звукозапись, может быть, самая
большая иллюзия, которая дает чело-
веку ощущение власти над временем.
Остановив
прекрасное
мгновение,
продюсеры и звукорежиссеры, дизай-
неры обложек н авторы синопсисов
празднуют свою победу, победу насто-
ящего над прошлым и будущим. Но
упакованное в красивые обложки, за-
кованное в зеркальную гладь дисков
“сейчас" оказывается лишь суррогатом
подлинного времени, живого “другого
времени”-
ведь нельзя остановить
струящийся поток или схватить рукой
пламя свечи. Джонни, работая над
звукозаписью,
остро
ощущает эту
"неправду”, эту разницу между “жи-
вым" и “мертвым”. Когда он яростно
противится выпуску своего последне-
го шедевра “Amour’s”, он делает это во-
все не из-за запечатленных в нем фаль-
шивых нот или дыхания, слышного в
конце фраз: "Художник, живущий в
нем, всегда задыхался бы от ярости,
слыша эту пародию на желанное само-
выражение. па все то. что ему хотелось
сказать, когда он боролся, раскачиваясь
как безумный, исходя слюной и музы-
кой, наедине, совсем наедине с тем, что
он преследует, что ускользает от него,
и тем быстрее, чем настойчивей он пре-
следует”. Но для горстки друзей и це-
нителей его “Amour's”—
одно из вели-
чайших джазовых творений, “синтез
его творчества”, символ “безудержно-
Лнри Матисс. Литографии из
иллюстраций к книге стихов Ронсара
го стремления”, преследования, безна-
дежного, трагического и абсурдного,
как погоня “охотника без рук и мог”,
как “бег зайца, летящего вслед за дрем-
лющим тигром". Как это перекликает-
ся со словами Софроницкого: “Мои
звукозаписи — это трупы”! Гульд, на-
оборот, считал звукозаписи единст-
венно верной формой своей жизни.
Юдина вообще игнорировала эти во-
просы с величием святой и презрени-
ем бродяги. Она-то, наверное, п знала
истину.
VIII.
Джонни, разбивающий свой
саксофон, Джонни поджигающий но-
мер в гостинице, Джонни, приходящий
в студию босиком, голый Джонни,
представший перед смущенным Бру-
но,
все это эксцентрические выходки
или причуды гения лишь с точки зре-
ния обывателя. Обыватель радостно
поддается экстазу и передает из уст в
уста слухи о странностях Софроницко-
го. Юдиной, Гульда. А может, все эти
чудачества —
только максимальное
выражение целесообразности, прояв-
ление высшей логики, сокровенного,
недоступного толпе смысла? Юдина
ходит в кедах и рясе просто потому, что
ей так удобнее. Гульд играет, полу.лежа
на низком стуле особой конструкции —
в силу своей болезни позвоночника
и рук. Затворничество Софроницкого
тоже обьясияется какими-нибудь бы-
товыми пли болезненными причина-
ми. I I в то же время любой продикто-
ванный элементарной і іелесосюразно-
стыо поступок, любой шаг гения выра-
стает в исполненный символического
значення жест, в демонстрацию, пусть
бессознательную, того, что скрыто в
жизни великих музыкантов. Исполни-
тель молчит, но жест его красноречив,
он говорит за него об одиночестве, от-
верженности. отшельничестве, мона-
шестве. О наготе смысла и обнаженно-
сти души перед истиной.
IX. “Все равно, не хочу я твоего Бо-
га.
бормочет Джонни.- И не приста-
вай ко мисс ним, не разрешаю.
.. І Іапле-
вать мне на твоего Бога,
в запальчи-
вости кричит он Бруно,—
а если он и
вправду стоит по ту сторону двери, не-
чего гуда соваться, будь он проклят.
І Іевелика заслуга попасть на ту сторо-
ну. если он может открыть тебе дверь.
Вышибить ее йогами
вот э го да.
.. Тог-
да. в Ныо-1 Іорке, я готов был поверить,
что открыл дверь своей музыкой, но,
когда кончил играть, этот проклятый за-
хлопнул се перед самым моим носом —
и все потому, что я никогда ему не мо-
лился и в жизни не буду молиться.
.."
Исполнитель часто восстает против
.ложного кумира —
текста, и даже про-
тив власти самого автора. Так апосгол
порою протестует против Бога. Автор -
бог, исполнитель —
апостол, но страст-
но спорящий с ним. восставший про-
тив него, отвоевывающий свое право
на истину.
Но мы. свидетели этого кощунствен-
ного спора, зачастую сочувствуем без-
надежному бунтарству исполнителя. 11
в самом деле, что такое В-сіп г'пая сона-
та Шуберта, как не творение Юдиной?
“Гольдберг-вариации"—
как не созда-
ние Гульда? Кто знал бы, что такое
“Аиасспоната" Бетховена без Рихтера,
а поэма “К пламени” Скрябина без Со-
фроницкого? И, быть может, никакого
Баха нс было вовсе, а все его пьесы -
плод гениальной мистификации строп-
тивого исполнителя, запечатленный
поток импровизаций гениального му-
зыканта. восставшего против власти
вечности?!
X. “Когда ты пишешь, что моя насто-
ящая биография в моих пластинках, я
знаю, ты всей душой веришь в это, и,
кроме того, очень красиво сказано, но
это не так. 11у ничего, если я сам не су-
мел сыграть как надо, сыграть себя на-
стоящего, то нельзя же требовать чудес
от тебя, Бруно.
..”
На этой ноте н придется оборвать но-
ток импровизаций, прекратив попытки
понять что-либо в феномене Преследо-
вателя. Ведь все равно “никто ни о ком
ничего не знает, а это не новость. Лю-
бое жизнеописание это подтверждает,
и так будет и впредь, черт побери!" ◄
АудиоМагазин 5/1999
предыдущая страница 122 АудиоМагазин 1999 5 читать онлайн следующая страница 124 АудиоМагазин 1999 5 читать онлайн Домой Выключить/включить текст