82
гостиная «
•'И1МгМ"НИ
приглушенные, пастельные. Французов отличает стремле-
ние к изменчивости, но это касается лишь надстройки,
„пены дней“, в глубине души они не революционеры.
„Французская музыка — это ясность, изящество, декла-
мационность простая и естественная.
.. Французская м у-
зыка стремится прежде всего доставлять удовольствие.
Музыкальный дух Франции - это нечто вроде живой вос-
приимчивости, полной фантазии“ (К. Дебюсси).
„AM". В вашем багаже партитур принципиально нет
старых и совсем молодых французов? Существует ли во
Франции специализация дирижеров, играют ли, напри-
мер, Рамо современным оркестром в строе 440 или это уже
считается mauvais ton?
А. П. Во-первых, мой багаж намного больше того, что я
предлагаю здесь к концерту. И, чтобы играть здесь совсем
молодых французов, необходимо уладить „авторские про-
блемы“.
„AM ". Ну а не очень молодых.
.. Вы полагаете, что ор-
кестр Капеллы сможет играть произведения Жоливе
или Дютийе?
А. П. Мы играли с ними „Море“ Дебюсси —
это
самая сложная партитура. Освоив ее, можно
приниматься и за последователей Дебюсси, ка-
ковыми являются и Жоливе, и Дютийе, и Мессиан.
„AM ". Вы были довольны „Морем“ в Капелле?
А. П. Отчасти да. Единственное, о чем я жалею,—
что наше сотрудничество ограничивается одним вече-
ром. Первый концерт - это лишь проба сил, да, мы
свели все ноты воедино, что было большим прогрес-
сом. Но Дебюсси начинается только тогда, когда
можно вообще забыть о проблеме верных нот в нуж-
ное время. По опыту работы с другими оркестрами
(когда мы повторяем программу не один раз) я знаю,
что на втором концерте музыканты чувствуют себя уже
более уверенно,
crescendo
идет до пятого выступления,
после чего возникает риск наступления полного ком-
форта, а это опасно для музыки.
Что касается Рамо, то образцовым, конечно,
считается исполнение на старинных инструмен-
тах. (Хотя этот термин, на мой взгляд, некорректен.) Но по-
рой это напоминает балансирование: выйдет —
не выйдет.
Пу-пу-пу и.
.. о-оп! — натуральная валторна сорвалась (а это
случается слишком часто) —
и старинные инструменты до-
ставили больше удовольствия исполнителям, нежели слу-
шателям. Я думаю, можно достичь хорошего результата и с
обычным оркестром, не рискуя ничем, если чувствовать
стиль этой музыки, его отличительные качества.
„ АМ". Ваша дирижерская биография осенена великими
именами. Вы учились у Поля Паре, получили диплом ди-
рижера из рук Шарля Мюнша, сотрудничали с Шолти,
Плассоном. Но мне бы хотелось, чтобы вы рассказали о
своем преподавателе музыкальной эстетики, человеке, не-
заслуженно пребывающем у нас в тени,—
крупнейшем
французском философе, страстно влюбленном в музыку, и
одареннейшем музыканте —
о Владимире Янкелевиче. Как
он преподавал? Правда ли, что, читая лекцию в Сорбонне,
он запросто „модулировал“ из философии в музыку,—
чер-
тил на доске нотный стан, иллюстрируя тот или иной ди-
скурс нотным примером?
А. П. Я познакомился с Янкелевичем после одного из
своих концертов. После того как меня представили, он сра-
зу пригласил меня к себе. В его знаменитой квартире с тре-
мя роялями, на Цветочной набе-
режной, все стены до потолка
были забиты книгами и нотами.
Он был превосходным пиани-
стом, мы много играли с листа и
в два рояля, и в четыре руки, он
открыл мне симфонии Глазуно-
ва, почти неизвестные во Фран-
ции, и много другой русской му-
зыки, превосходным знатоком
которой он был.
Но надо признать, что Янкеле-
вич отлично знал не только рус-
скую культуру —
язык, литерату-
ру, музыку, он был энциклопеди-
чески образован. Привязанность
к славянской культуре усили-
лась после 1945 года, когда он от-
Проект бюста Эрику Сати
верг все немецкое: все точные и
(созданный им самим) с
изящные науки, вычеркнул из
мыслью: „Слишком юным
своей жизни немецкую филосо-
пришел я в этот дряхлый
фию, литературу, музыку. Он не
мир“
.
читал соответствующих лекций
(хотя его докторская была по-
священа Шеллингу'!), не вспоминал о Гёте и Шиллере;
если в концерте исполнялось произведение немецкого
композитора, он вставят и уходил. Это превратилось в ка-
кое-то наваждение. Даже Листа он незаметно переимено-
вал из Франца в Франсуа.
„АМ ". Если выражаться его языком, а он исследовал
и в музыке, и в философии
невыразимое, невысказанное,
невозможное,
то трагедия Холокоста была для него
не-
прощаемой,
его же отношение к ней —
неизменяемым.
Меня всегда поражало соседство работ Янкелевича по
музыке с его философскими трудами. „Романсы Форе“ сле-
дуют за очередным исследованием о Бергсоне, одна из луч-
ших монографий о Равеле написана вслед за знаменитой
„Иронией и здравым сознанием“, исследование „Дебюсси и
тайна мгновения“ вошло в состав капитального труда о
Смерти. Ракурсом одной работы был избран „Ноктюрн“
как состояние природы и души. Для Янкелевича „вечер —
это Форе, ночь —
Шопен, утро —
Сати“. Для вас это
имена одного порядка или Сати интересен как одна
из составляющих контекста, изобретатель идеи утра?
А. П. Этот образ
способ материализации идеи, он отра-
жает разницу характеров этих музыкантов. Да, Форе —
это
лучшие французские ноктюрны, а Сати можно назвать ут-
ром, но с таким же успехом он может быть назван полуднем
или одиннадцатью часами с четвертью, это как раз в его ду-
хе. Но такая последовательность образов подтверждает, что
эти имена имели для Янкелевича равное значение.
7 'r ’j j t r f J > o u r u n
bu bte de M .
П пКСуш е:
£ u ’- m&rruY
a v rc ш аг
p c n s z c l
и е гП Д сзш . m e n e U
__
iJÄuvtfL
«ft
Морис Равель
АуяиоМагазин 1/1999
предыдущая страница 83 АудиоМагазин 1999 1 читать онлайн следующая страница 85 АудиоМагазин 1999 1 читать онлайн Домой Выключить/включить текст