а у д и о к л у б
s i
Я люблю ангельское в его облике, нечто своеобразное
и таинственно завуалированное, неприступное,
ускользающее. Томас Манн
Приведем несколько полярных вы-
сказываний. Пиши Мошелес, знаме-
нитый немецкий пианист и педагог
первой трети XIX века, анализирует
особенности шопеновской игры: „Он
играл мне во время нашего отдыха, и
только теперь я понял и его музыку, и
тот энтузиазм, который она вызывает
у дам. Манера
ас/ НЬкит,
у других ин-
терпретаторов его музыки ведущая к
упадку и ритмической бесформенно-
сти, является его наиболее оригиналь-
ной чертой; грубые любительские мо-
дуляции, которые я так ненавижу у
других композиторов, в его сочинени-
ях не шокируют меня, поскольку сыг-
раны его тонкими деликатными паль-
цами“ [71
. Софи Лео, жена богатого
гамбургского банкира и любителя му-
зыки Августа Лео, так описывает свои
впечатления от игры Шопена: „Кто не
знал Шопена даже не способен вооб-
разить существо, подобное ему, пред-
ставить, к каким взлетам духа, осво-
божденного от бренной оболочки,
можно воспарить; тот, кому не дове-
лось слышать шопеновские сочине-
ния, сыгранные самим творцом, не мо-
жет даже представить, как, совершен-
но не считаясь с традицией, с хвалой
или хулой, чистейшее вдохновение
может возносить па крыльях духа.
..
Флейтоподобный шепот его игры про-
изводил божественный эффект арфы
Эола (необычайно популярный в ро-
мантическую эпоху инструмент, пред-
ставляющий собой ящик со свободно
натянутыми струнами, который веша-
ли на открытом воздухе, и струны эти
звучали от малейшего дуновения ве-
терка сами собой, без исполнителя,—
О.
С.). Появлялся ли он в салоне или в
концертном зале, он тихо и скромно
шел к инструменту, одетый в простую
одежду и естественно причесанный,
поскольку любые формы экзальтации
и шарлатанства были ему противны,
н, без всякого рода вступления, начи-
нал свою глубокую и сердечную игру.
Он был выше того, чтобы демонстри-
ровать свой Талант при помощи длин-
ных, растрепанных волос, или лорне-
тов, или любого вида кокетства. Он
служил искусст ву, а не искусственно-
сти, н воплощал существенное, а не
гротескное“ |8].
Очевидно, в эпоху повсеместного
музыкального шарлатанства и арти-
стического фокусничества, когда в
моде были трюки гастролирующих
виртуозов, подобные листовским (пе-
ред игрой Лист снимал перчатки и
бросал их в публику), паганиниев-
ским (Паганини игран на одной стру-
не) или уж совсем курьезным, вроде
описанной Жан-Полем мнимой сле-
поты исполнителя, простота шопе-
новской манеры поведения на эстраде
и скромность его внешнего облика
изумляли, более того, казались стран-
ными. Эта неслыханная простота Шо-
пена была ересью в пастернаковском
смысле слова. Являясь для нас стиле-
вой характеристикой его музыки, для
него она была конкретным технологи-
ческим приемом, эстетическим идеа-
лом и этической нормой поведения.
„Я была удивлена естественностью и
детской простотой его манер, как в
жизни, так и в игре“,—
вспоминает Ге-
нриетта Фойгт [5]. Вильгельм Ленц,
получивший рекомендацию к Шопе-
ну от Листа, описывает свой первый
урок: „Я пришел точно в назначенное
время. «Это хорошо, что вы так пунк-
туальны,—
заметил Шопен,—
у нас в
распоряжении три четверти часа»,- и
он положил на рояль свои маленькие
часы в изящном корпусе. Я играл
вдохновенно. Когда я закончил, то по-
пытался встретиться глазами с взгля-
дом Шопена. Он подошел ко мне, по-
ложил руку на плечо п мягко сказал:
«Я уже говорил Листу об этом; я ни-
когда ранее не встречал подобного; да,
это прекрасно, только возможно ли в
жизни всегда говорить в подобной
декламационной манере?»“ |9|.
Многочисленные воспоминания уче-
ников сохранили высказывания само-
го Шопена о простоте как об идеале
игры. „Простота
это все. После всех
изматывающих трудностей, после иг-
ры несметного количества нот просто-
та возникает перед нами во всем своем
обаянии, как конечная цель искусства.
Но тот, кто вознамерится получить ее
сразу, ничего не достигнет: вы не мо-
жете начинать с конца. Нужно очень
многое изучить, чтобы достичь этого,
что вовсе не так просто“ | Ю].
Необычайно интересно замечание
Полины Виардо, учившейся у Шопе-
на игре на фортепьяно до начала своей
блестящей вокальной карьеры: „В шо-
пеновских произведениях иногда на
протяжении целого огромного перио-
да встречается указание
spianato
иг-
ра без нюансов и ритмических перепа-
дов, невозможная для тех, чьи руки не
одарены чрезвычайной гибкостью“
1111. Термин
spianato
означает выров-
ненный, гладкий, простой, идею его
Шопен мог почерпнуть у Беллини, ко-
торый создал новый, в противовес
Россини, стиль пения
spianato
для
нежной кантилены с одинаково ров-
ной экспрессией. У Шопена этот тер-
мин в качестве названия использован
один раз в пьесе „Andante spianato и
Большой блестящий полонез“, однако
этот тпп исполнения характерен для
многих его произведений, например
для Ноктюрнов Фа мажор, ор. 15, и
до-диез минор, ор. 27.
При внешней простоте своей игры
Шопен производил потрясающее впе-
чатление на публику. Вот свидетель-
ство
Соланж
Шлезингер,
дочери
Жорж Саид н падчерицы Шопена:
„Под гибкими и подвижными пальца-
ми шопеновских бледных и слабых
рук фортепьяно становилось голосом
архангелов, оркестром, войском, океа-
ном, созданием Абсолюта, концом
мира. Что за божественное величие!
Что за стихийные силы, что за крики
отчаянья! Что за триумфальные гим-
ны!.
.“
Прервемся п, чтобы перевести ды-
хание, послушаем голос самого Шопе-
на. Вот он пишет Соланж о ее дочери:
„Я представляю себе вашу маленькую
девочку с большой головой, смеющу-
юся, кричащую, буйную, слюнявую,
кусающуюся без зубов, и все, что за
этим следует“. Вот он к письме Жорж
Саид описывает маленького Рене, сы-
на знакомого виолончелиста: „Он был
розовый, свежий, теплый, с голыми
ножками. Я был желтый, увядший,
озябший, с тремя фланелями под
брюками. Я пообещал ему от вас шо-
коладу.
..“ 1121
.
Чужеродность Шопена его эпохе
можно рассматривать на нескольких
уровнях: как скрытое противостояние
энергии провинциализма и устоев ра-
финированной европейской культу-
ры,
как
непонимание
письменной
культурой культуры устной, импрови-
зационной. Но ярче всего отчужден-
ность Шопена проявляется на уровне
языка его писем. В его время в ходу
было описательное многословие, на-
громождение эпитетов и сравнений,
затемняющее смысл сказанного. Шо-
пеновский слог разительно отличает-
ся от романтического литературного
языка, он пишет скорее в манере ве-
ка XX
просто и кратко, избегая не-
существенных описаний чувств и ха-
рактеризуя непосредственно предмет.
Шопен любит в прямых и подробных
перечислениях деталей сталкивать
А у я и о М а г а з и м 6 /1 9 9 8
предыдущая страница 52 АудиоМагазин 1998 6 читать онлайн следующая страница 54 АудиоМагазин 1998 6 читать онлайн Домой Выключить/включить текст