Каждый абсолютно свободен.
Штокхаузен
Эта статья
не является
попыткой сколько-ни-
будь объективно оценить качество
аудиоаппаратуры,
не служит
руководством к прослуши-
ванию,
не вступает
в полемику со специали-
стами в какой бы то ни было области,
не принадлежит
перу ни любителя
музыки, ни аудиофила.
Эта статья претендует лишь на опи-
сание некоторых отношений живого и
неживого.
Полагая на себя ответственность за
возникшие наблюдения, должен обо-
значить источник опыта, как-никак
позволивший этим наблюдениям воз-
никнуть.
Первое: посещение концертов пита-
ет меня, как и всякого. Второе: в зале
чаще всего (на симфоническом кон-
церте почти всегда) раздражает невоз-
можность найти оптимальную точку,
находясь в которой, можно было бы
равно ощутить и целостность, и ком-
плексность звучащего. Третье (и един-
ственное, в чем я почитаю свой воз-
раст недостатком): мне не довелось
слышать живьем содержимого луч-
ших музыкальных консервов. Четвер-
тое: их употребление, и ранее п теперь,
сильно затруднено качеством того, что
я. как и очень многие беспечные на
этот счет музыканты, привык имено-
вать „аппаратурой“. Пятое, но не по-
следнее: внимая ее чревовещательным
звукам, я учился отвлекаться от аку-
стики в пользу „нотного текста как та-
кового44
.
Воспринимая живое звучание, все
люди оценивают его по-разиому. Мно-
гие вообще не замечают исполнителя —
так, „музыка играет“. На этого слуша-
теля рассчитаны дешевые диски тина
..Mad about Mozart“, главное достоин-
ство которых так прямо и указано на
конверте: 70 минут (а то и больше)
вечнозеленых шедевров какого-либо
автора, довольно беспорядочно све-
денных в почти попурри. Зато на кон-
верте даже не указано, кто же это все
и с п ы т а т е л ь н ы м с т е н д
4 ‘
Борис ФИЛАНОВСКИЙ
Точка слуха
играет. В таком невежестве, поддер-
жанном индустриально, есть своя са-
модостаточность. гармония запроса и
его удовлетворения. Любые же более
зрелые уши всегда уязвимы. Одни на-
ходят особую прелесть, например, в
несовершенстве интонации, других
оно раздражает. Есть уши-перфекцио-
нисты. строго отслеживающие неза-
лизанные углы,—
им перечат уши-
сторонники принципа „артист тоже
человек“. Некоторые уши уверены,
что золотой век минул, другие живо
следят за новинками звукозаписи.
Зри в корень, сказал я себе, когда
решился выступить в качестве экспер-
та по аудиоаппаратуре. И корнем из-
брал, конечно, не отдельное исполне-
ние, пусть и эталонное, того или иного
опуса, не искусство великих. И вооб-
ще даже не реальный, слышимый
звук. А свое представление о том, что
есть гот или иной опус. Представле-
ние, почерпнутое в прямом, без по-
средников, общении с этим опусом. То
бишь —
с партитурой. Этим мой рас-
сказ и будет отличаться от рассказов
моих двоюродных коллег на поприще
среднего уха.
Первая мысль. Живой звук в ситуа-
ции живого исполнения непременно
зависит от музыкальной материи, за-
печатленной в немых и умозритель-
ных нотных знаках. Не бывает кано-
нов звукоизвлечения. манер хороших
или плохих вне их отношения к худо-
жественной цели, которой они служат.
(Отношение „цель —
средство“ легко
можно распространить на всю цепоч-
ку от возникновения у композитора
замысла до суждения постороннего о
11
рослу шан ной записи.)
Иллюстрация
к
первой
мысли.
Как-то раз в Санкт-Петербургской фи-
лармонии выступали один за другим
два оркестра: Чикагский под началом
сэра Георга Шолти и наш Заслужен-
ный коллектив с Максимом Шостако-
вичем. И там и там звучала Восьмая
симфония Шостаковича. У американ-
цев была потрясающая красота орке-
стрової! палитры, бархатные струн-
ные, мягкая и сильная медь, полно-
звучные деревянные. У наших —
все
наоборот: дикие, пронзительные во-
пли непосредственно о главном, коря-
вый оркестр, царапавший ухо. Но, как
ни удивительно, вместе с ухом и дру-
гие внутренние органы. Такие, как
сердце. Скажем, в любой симфонии
Брукнера у меня даже не возникло бы
желания сравнивать акустическое бла-
гополучие и полноту с картиной нату-
рального распада.
Вторая мысль. Оценивать звуча-
ние аппаратуры в зависимости от того,
насколько оно приближается к нату-
ральному звучанию,—
такая практика
кажется мне ошибочной. Иллюзия
присутствия в зале возникает не от-
того, что сходны физические пара-
метры воздействия на наш организм.
Она появляется тогда, когда свойства
неживых
ящичков
соответствуют
идеальному облику прослушиваемой
музыки, каким он живет в нашем чув-
ственном (или профессиональном)
опыте.
Иллюстрации ко второй мысли.
1) Слушая клавесин, мы не сетуем на
ограниченность его характера. Просто
на время он становится для нас
всей
музыкальной вселенной, в которой,
стало быть, нет ни инструментов, спо-
собных тянуть звук, ни рояля, ни ор-
кестра. 2) Масштаб и подробность
струнного звука зависят от масштаба
акустического пространства, в том
числе и воображаемого, подсказанно-
го конкретным сочинением. Одинокая
скрипка на сцене будет казаться го-
раздо более „крупной“, чем она же, со-
лирующая в сопровождении оркестра,
а тем паче употребленная как оркест-
ровая краска.
Третья мысль. О достоинствах са-
мой записи, возможно, следовало бы
судить, исходя не из ее реалистич-
ности —
то есть того, насколько точно
она воспроизводит ситуацию живого
исполнения,—
а из ее родства с самим
нотным текстом, каковое иногда быва-
ет доступно именно звукорежиссеру в
студии. То есть: аналитическая звуко-
запись может прорваться к правде ав-
торского замысла поверх исполнения,
которому она вроде бы должна слу-
жить.
Иллюстрацией к третьей мысли
11
у сть будет бетхове
11
с кая М1
чча Бо I его -
тч (и ее запись, ставшая материалом
для теста). 11е вдаваясь в детали: в ней
чрезвычайно наглядно проявилось пе-
со в I шден
11
е а куст
11
ч ес кого
11
ростран -
ства и воображаемого, идеального
пространства-времени нотного текста.
С которым из них надобно иметь дело
зву кореж иссеру ?
А у д и о М а г а з и н 5 /1 9 9 8
предыдущая страница 42 АудиоМагазин 1998 5 читать онлайн следующая страница 44 АудиоМагазин 1998 5 читать онлайн Домой Выключить/включить текст