гостиная
«ф онограф »
ю э
ступления — я сижу и днями учу Вто-
рой этюд Шопена. Это. наверное, труд-
нейший этюд из всех какие есть. И ес-
ли я — пианист, я должен и его играть.
Зачем? Я ведь нс собираюсь непремен-
но делать это публично. Однако осво-
ение пьес высшей виртуозности дает
совершенно другие возможности, да-
ет власть. Люблю властвовать. Над ин-
струментом.
..
„ А М ".
А над людьми? Присутству-
ет ли в концерте ощущение власти?
С.
М.
Если все на эстраде получает-
ся, в зале я полный хозяин. Все будет
так, как я захочу.
„ А М ".
Вы работаете и в студии. Как
соотносятся эти два рода занятий?
С.
М.
В студии играть страшнее, по-
тому что играешь только Ему. Можно
еще повторить, и еще, но это удобство —
мнимое. В идеале, если идешь в сту-
дию — играй сразу. Или хотя бы знай,
что
сыграешь
сразу. На эстраде ситуа-
ция совершенно другая. Там есть энер-
гия зала, ее создаешь сам. И от зата
получаешь отдачу. И твой успех под-
питывает тебя самого все дальше и
дальше. В студии такого исполнения
никогда не получится.
„АМ ".
Вам нравится работать со
звукорежиссером? Или вы все остав-
ляете на его усмотрение, как, напри-
мер, Гидон Кремер: 10-15 раз сыграет
подряд одно и то же, а резать и клеить
— уже не его забота?
С.
М.
Варианты мы обычно оцени-
ваем вдвоем. А монтаж — это, конечно,
дело звукорежиссера.
„А М ".
Исполнитель на сцене обна-
женный. Тем не менее, для аудитории
он все же предстает как цельный зву-
ковой объект. А когда он записывается
в студии, вот здесь аппаратура дейст-
вительно производит разъятие на ча-
сти продукта его деятельности?
С. М.
Может быть, и так. В любом
случае, я должен быть удовлетворен
тем, что звучит. Иначе мне даже не
доиграть до конца. Еще важнее здесь
слышимое в итоге единство и отсутст-
вие монтажа. Многие исполнители к
этому чувствительны. Например, Гри-
горий Соколов или Михаил Плетнев.
Там задача: писать без склеек. И до-
браться до такого мастерства — пре-
дел мечтаний.
Что
и как я записываю,
должно быть достойно самого процес-
са записи.
„АМ ".
Цифровая запись позволяет
делать многое совершенно незаметно.
Слушая чужие записи, чувствуете ли
вы, что это результат „нарезки“, синте-
тический продукт?
С. М.
Вопрос этот выходит за рамки
звукозаписи. Здесь мы касаемся пси-
хологии творчества. Как композитор,
или художник, или даже ученый-ком-
пилятор оценивает варианты своих
эскизов? При создании записи ника-
кому исполнителю не удается отслу-
шать все досконально. Это продукт
„синтетический“ в том смысле, что он —
синтез эскизов и проб. И в том, что мы
его создаем
вместе
со звукорежиссе-
рами. Они ведь музыканты очень об-
разованные, с прекрасным слухом.
Они разрешают нас от бремени наше-
го замысла, они — повивальные бабки.
„ А М ".
Мы говорили о вас как о
производящей единице. Ваша работа
оставляет вам очень мало времени для
того, чтобы быть единицей восприни-
мающей. Но все-таки: какие у вас при-
страстия, что вы слушаете?
С. М.
Вы уже ответили. Почти ни-
чего. Я вынужден слушать только се-
бя, потому что занимаюсь целыми
днями. Судьба у меня довольно слож-
ная. Из-за болезни я пятнадцать лет
был просто физически неспособен
играть. И в 1990 году вдруг получил
эту возможность. Руки мои
играюпА
То
есть требуют труда, как у всякого пиа-
ниста. Балетные артисты проклятые, и
мы тоже. Причащение — через труд.
..
„А М ".
Через станок.
С. М.
Обязательно. Этот многолет-
ний долг я возвращаю самому себе и
хочу еще много чего сыграть. И, с дру-
гой стороны, у меня нет особой по-
требности слушать. Я уже зрелый че-
ловек, за годы невольного пианисти-
ческого бездействия наслушался до-
статочно.
„А М ".
Мне кажется, работа для вас
— это, во-первых, создание другой ре-
альности, во-вторых, ощущение вла-
сти над ней и, в-третьих, зависимость
от такого процесса-состояния.
С. М.
Да. Есть люди, зависимые от
наркотиков, от алкоголя. А я — чело-
век, зависимый от рояля. Где бы я ни
был. я все время стремлюсь к нему, ни-
чего не жажду увидеть, как ни стран-
но. Мой идеал — тюрьма, в которой
стоит „Стейнвей“. К проблеме осмот-
ра достопримечательностей: я знаю,
что никогда и нигде ничего не увижу
такого, что вижу здесь, в этой комнате
в момент игры. И это видение и зна-
ние — поразительное, труднопереда-
ваемое. Оно имеет отчетливый нрав-
ственный аспект.
„А М ".
Замечательный московский
композитор Сергей Беринский, недав-
но умерший и мало кому известный,
сказал: „Музыка
попытка обессмер-
тить свою жизненную энергию в пре-
красной форме свободного звукового
тока“. Вам это близко?
С. М.
Наверное. То, что я пытаюсь
высказать, вероятно, чувствуют сей-
час многие. Перевод в слова связан с
нашим тезаурусом. Вербальное обще-
ние всегда в известном смысле ущерб-
но, так как выбор слов зависит от на-
шего тезауруса. Потому мысль изре-
ченная есть ложь. Чудо музыки в том,
что она проникает нас, минуя слово, и
прорастает в сознании богатством
субъективных ассоциаций. И у каждо-
го — по-своему.
„А М ".
Чудо, власть над сознани-
ем.
.. Бетховен написан на первой стра-
нице партитуры Торжественной мес-
сы: „От сердца к сердцу пусть идет“.
Меня, как и вас, очень занимает во-
прос о нравственности людей, наде-
ленных такой властью. Нравствен-
ность — это долг.
..
С. М.
А я
хочу
того, что я должен. Я
обращаюсь прежде всего к себе. К воз-
можно более честной, по совести,
оценке того, что я делаю. Я понимаю
ничтожность своей фигуры, посколь-
ку понимаю величие настоящих гени-
ев. Это ощущение нормально для ра-
зумного человека, который способен
оценить себя со стороны. Смешно раз-
мышлять о своей роли в искусстве,
когда был Рихтер. Я принимаю жизнь,
как принимают подарок. Раз уж мне
дана возможность действовать за роя-
лем, я хочу только
подлинного.
Если я
оставляю на этой земле царапину —
она должна быть настоящей. 4
С Сергеем Мальцевым
беседовал Борис Филановский
Фото Г1. Ш улешко
АудиоМ агазин 4/1998
предыдущая страница 110 АудиоМагазин 1998 4 читать онлайн следующая страница 112 АудиоМагазин 1998 4 читать онлайн Домой Выключить/включить текст