История сохранила для нас удивительное свидетельство совре-
менника этого переломного момента в развитии европейской ци-
вилизации — .
.Исповедь" Августина Блаженного, искреннее и
волнующее повествование о трагической судьбе личности, ис-
пытавшей на себе разрыв эпох. Согласно Библии, гонитель хри-
стиан Савл обратился в апостола Павла, услышав голос, говоря-
щий ему: „Савл. Савл. что ты гонишь Меня!" Сын римлянина-
язычника и христианки. Августин Аврелий был привлечен в Цер-
ковь пением молящихся: „Как плакал я над Твоими гимнами и
песнями, о Боже, когда я был сильно тронут нежными голосами
поющих прихожан". Непосредственное эмоциональное и духов-
ное воздействие гимнов оказалось столь велико, что душа Авгу-
стина покорилась Христу безвозвратно. Он стал одним из перво-
открывателей новой духовной эпохи, созидающих новое отно-
шение к искусству звуков, которое обладает исключительной суг-
гестивной силой. Как известно, для античности ритм был преж-
де всего ритмом пластическим, связанным с телесным естеством
человека, он. если можно так сказать, был одухотворенным вы-
ражением материальной формы. Христианская же эпоха, начи-
ная с Августина, осмысляет ритм не только и не столько жесто-
во-телесно. сколько как внутренний ток. пульс и движения ду-
ши’. Феномен музыкального времени, „основной вопрос" музы-
кального бытия, усилиями св. Августина связывается с фунда-
ментальной проблемой духовной, психической жизни человека’.
Ритм духовных песнопений первых христиан первоначально
был слит с естественными ударениями прозаического текста, и
в этом смысле можно говорить о продолжении античной тради-
ции единства мелоса и слова ’. Выделение собственно музыкаль-
ного начала из этого синкретического единства, его феномено-
логизация происходила на протяжении всего периода средневе-
ковья. Первым значительным событием этого становления было
обособление ритма озвученного дыхания (а мыслилась музыка
прежде всего через звучание человеческого голоса, как пение)
от ритмической жизни словесного текста, произносимого особен-
ным образом. Певческое искусство — более интонационное, чем
словесное — обрело собственные временные формы и структу-
ры.
'Звуковое начало отныне не связывалось жестко с количест-
вом слогов стиха или их длительностью, но превратилось в плав-
ную и ровно текущую по собственному руслу мелодическую ре-
ку. Ровность пения (напев исполнялся единообразными длитель-
ностями) воплощала приобщение души человека к вечности,
включала его внутреннюю жизнь в череду постоянно повторяю-
щихся духовных событий. Скрытая прежде в речевом потоке, об-
наружила себя наконец тайная жизнь человеческого духа, про-
бился сквозь звучание слова внутренний (бессловесный!) пульс
мысли и чувства. — словно отозвавшись на призыв Христа, вы-
шла навстречу ему душа человека.
„Псалом населяет пустыни, уцеломудривает торжища. Для но-
вовступающих — это начатки утешения, для преуспевающих —
приращение ведения, для совершенных — утверждение: это глас
Церкви.
.. Это мудрое изобретение Учителя, устроившего, чтобы
мы пели и вместе учились полезному.
.." — писал один из отцов
Церкви, святитель Василий Великий. С христианского гимно-
творчества начинается история профессионального европейского
музыкального искусства. Связь последнего с античностью ока-
залась сложной и непрямой: если в трудах о музыке на протяже-
нии всей эпохи средневековья жило теоретическое наследие Эл-
лады. то сама музыкальная практика христиан основывалась на
совсем иных нравственных и культурных началах.
Пение первых малочисленных христианских общин было как
бы коллективной импровизацией: гимны и псалмы исполнялись
на родном языке первых христиан, на всем известные напевы.
Разрастаясь географически и укрепляясь духовно, христианская
Церковь стремилась к единению душ и „языков" христиан, к упо-
! Ритм понимается нами как идея времени (в духе платоновских „идей").
* „В тебе, душа моя. измеряю я время, но что измеряю, не ведаю.
.."
5 При том что теория стихотворных размеров — метрика — в античности
была разделом теории музыки, а не поэтики.
рядочиванию ритуала, и вскоре громкозвучная латынь стала
единственным языком общения с Богом. Отсутствие единой кни-
ги песнопений заботило Церковь, придававшую огромное значе-
ние музыке в повседневном служении В правление папы Григо-
рия (VI—VII вв.) была проведена первая кодификация стихийно
сложившейся музыкальной практики христиан: появился „Ан-
тифонарий". ставший на века главной книгой богослужения''. Од-
нако он содержал лишь словесные тексты песнопений с указа-
нием на лад напева каждой части литургии; таким образом, му-
зыкальная сторона исполнения определялась местными тради-
циями богослужения. Итак, на протяжении почти трех веков хри-
стианская певческая традиция существовала в смешанной, уст-
но-письменной форме. Стабильным, зафиксированным элемен-
том в ней был вербальный текст вместе с определенным мело-
дическим строем, а элементом подвижным, воссоздававшимся
при каждом исполнений. — конкретная мелодическая структу-
ра. Стремление христианской мысли к Догмату распространи-
лось и на музыкальную практику: для установления единообраз-
ного ритуала и чина богослужения по велению Григория Вели-
кого в города и монастыри молодого государства франков были
отправлены обученные римские певчие. Однако поддерживать
желанную чистоту и первозданность духовного строя богослу-
жения силой одной лишь человеческой памяти оказалось невоз-
можно, и поэтому создание музыкальной письменности стало на-
сущной необходимостью.
Спустя три века после создания „Антифонария" утверждает-
ся новая специфическая форма музыкального бытия —
н е вм ен -
н а я
нотация. У греческого слова „невма" два значения — „на-
мек" и „дыхание". Невма напоминала певцу о направлении и ве-
личине мелодического вокального хода, фиксируя интонацион-
ную единицу звукового текста, причем не в абсолютном значении
(через конкретное обозначение высоты тона), а в относительном.
Графическая запись передавала мелодический „абрис", конту-
ры напева. По сути говоря, невменная нотация представляла со-
бой перенесенный на бумагу язык жестов или даже, скорее, „ри-
сунок жестов", нечто вроде музыкальной стенографии. Ее пра-
родителем можно считать известное уже в Древнем Египте искус-
ство хейрономии . то есть искусство управления хором, дирижи-
рование, представляющее собой визуализацию звукового об-
раза“. Невменная нотация фиксировала то. что уже существова-
ло много лет в устной практике. Иначе говоря, первой формой
музыкальной письменности стала письменность „после звуча-
ния". Последующее ее развитие ускорило изменения в музыкаль-
ной практике: появившаяся возможность отстраниться от кано-
нического текста, освободить память от груза канона дала им-
пульс к развитию собственно композиторского начала, и в ко-
нечном итоге появилось музыкальное произведение как „вещь"
(„opus" — музыка)", как то. что можно „взять в руки". — и как
то, что можно продать. Возвращаясь к тому, что было сказано о
роли звукозаписи в самом начале статьи, подчеркнем, что обе
принципиально отличные друг от друга формы фиксации звуча-
ния обнаруживают сходство в одном очень существенном момен-
те: и нотопись, и звукозапись обеспечивают возможность тира-
жирования некогда созданного. При этом уравниваются в пра-
вах Инвариант (авторский текст сочинения) и Вариант (как од-
на из возможных исполнительских трактовок), сохраняемые во
времени различным образом.
---------------------------------О
'' Сохранились свидетельства о том. что сам сборник был прикреплен це-
пью к алтарю древнего собора св. Петра в Риме.
' Само египетское слово „петь” означало буквально „производить рукой
музыку“ (см. сб.: Музыкальная культура Древнего мира. Л.
. 1937. с. 51).
“ Исполнитель-инструменталист связан со звуковой линией тактильно,
через физические действия, передающие его исполнительскую волю. Кро-
ме того, он видит еще и собственные движения. Певец же только чувст-
вует изменяющееся положение голосового аппарата.
' Подробнее об этом см. в книге Т. В. Чередниченко „Музыка в истории
культуры“.
АУДИО МАГАЗИН 1/1998
предыдущая страница 104 АудиоМагазин 1998 1 читать онлайн следующая страница 106 АудиоМагазин 1998 1 читать онлайн Домой Выключить/включить текст